* * *
|
- Ты отстаешь, - опять твердят друзья. -
Прибавить шагу ты не хочешь, видно!
Уже седеет голова твоя...
Ах, Зелик, Зелик, и тебе не стыдно?
Ну что ж, друзья, простите вы меня.
И солнце щедрым не всегда бывает.
Быть может, в сердце у меня звеня,
Для вас украдкой песня созревает.
Я лампу погасил уже давно,
Но оторваться от стола не в силах.
Разрезав ночь, лучи глядят в окно,
А ночь еще меня не отпустила.
От новостей утратил я покой,
Но не нашел единственного слова.
Глядит бумага чистая с тоской
И первой буквы требует сурово.
Наутро ждете вы моих стихов,
Вы, как зубам во рту, им счет ведете.
И, словно нет во рту моем зубов,
Я в ужасе - и вновь спешу к работе.
Я знаю, в будущее далеко
Шагнет наш год, меня зовущий властно.
Но знаю я и то, как нелегко
Его одеть словами песни ясной.
Пока той песни нету у меня,
И солнце щедрым не всегда бывает.
Но знаю, что, в душе моей звеня,
Для вас, для завтра песня созревает.
1940
Перевод Е. Аксельрод
Зелик Аксельрод (1904 – 1941)
Биография
|
P.S.
Ещё один выходец из местечка, соблазнившийся равноправием в стране безправных...
Судя по всему, обычным конформистом Зелик Аксельрод не был, хотя и пользовался благами литературной элиты - до поры до времени... Не боялся спорить с первым секретарём компартии Белоруссии, возражал секретарю Союза писателей республики, но...
Но должность ответственного секретаря, а потом редактора журнала “Штерн”...
Что ж, история провела с Зеликом взаимозачёт, доказав ему, кто была власть, которой Зелик служил - группу еврейских литераторов числом около 20 человек арестовали в начале 1941 г. Не все дожили до начала войны... да они и не знали о ней! Дальше было так:
Заключённых вывезли в лес. Рассортировали - на вопрос "За что сидишь?" отвечавших "За хулиганство, за воровство, изнасилование, грабеж, убийство,.." отпустили, остальных, говоривших "Меня оклеветали... Я ни в чем не виноват... Я ничего не говорил плохого... За шпионаж....", построив в несколько рядов, расстреляли в упор.
Страна знала свои приоритеты.
|
|