Надежда

При дороге, где гуляют бури,
Ветры в трубах завывают звонко,
Под снегами в серебре, понурясь,
Прячется убогая хатенка.

На кого надеяться? На сына.
Вдовая совсем слепая Хана…
Только ветер ей словцо прокинет
Только вьюга ей в глаза заглянет…

- Где ж он? Где же? Почему не едет?
Все вернулись, он один замедлил.
- Скоро, скоро, - говорят соседи, -
Привезет его на дрожках старый Мендель.

Ждет вдова в своей хатенке низкой.
Если стукнет дверь, она услышит.
Всюду грусть. И тишина. Лишь с визгом
По полу перебегают мыши.

Вот одна сидит она, тоскуя,
Лютый холод проникает в щелки;
Паморозь по стенам, потолку и
Окна в серебре, в прозрачном шелке…

Мчат минуты, словно к югу птицы,
Взвоет ветер, и опять ни звука.
Тишина. А день все длится, длится.
Ждет. Тихонько растирает руку.

Целый день сидит она у печки,
(На коленях греется и киска),
Целый день сухие губы шепчут:
«Ох, верни, ребойно-шлоймон, Ицыка».

«Боже, ты пугаешь меня, боже,
Ну, пугай, тебя я не обижу.
Я уже на мертвеца похожа,
Солнца твоего почти не вижу.

Чем против тебя я согрешила
И за что меня караешь, боже?
Убежала прочь былая сила,
Кто же мне, слепой, теперь поможет?

Дни мои идут - за лихом лихо.
Счастья я не знаю, вечно в хвори,
Вот лежу одна, печально, тихо,
Молча горькое терплю я горе…

Об одном прошу, небесный отче,
Об одном молю тебя едино,
Об одном я выплакала очи:
Сына, боже, ох, верни мне сына».

Хана знай ведет беседу с богом,
Кажется, ее он понимает.
Нет, там ветер бьется о дорогу,
Это вьюга в окна ударяет.

Грянет буря, и рванется Хана,
К двери подберется еле-еле.
И в глазах незрячих радость Ханы,
Мертвые, как будто просветлели.

Настежь распахнула… только тени,
Только холод в хату задувает,
Только снежных змей переплетенье,
Только вьюга плачет-завывает.

Вновь она садится возле печки.
Молится, ни слова не меняя.
«Ой, ребойно-шлойлом», - губы шепчут,
Слезы катятся горячими камнями.

Сумерки. Приходит тихий вечер.
В окнах темень, но еще не поздно.
Смолкла буря. Замирает ветер.
Вот уже и замигали звезды.

Сонно в хате горестной вдовицы.
Смерть в глазах, и сердце боль сжимает.
Хана, так и не дождавшись Ицы,
Утомясь от мыслей, засыпает.

Спит вдова. А с нею дремлют слезы.
Вдруг раздался скрип промерзшей двери.
Кто-то в дом вошел, дымясь с мороза,
То пришла с работы Двойра-Дверя.

Тихо… Дверя лампу зажигает.
(Мама спит. Бог знает, что ей снится).
Котелок из печки вынимает
И одна за свой обед садится…

Сном глубоким вся объята хата,
А у Двойры ноги вдруг ослабли.
Плачет и сквозь слезы видит брата,
Соколовцами зарубленного в Звягле.

1918

Либер Рабинович (1898 – 1938)

Биография


P.S.

О Либере Рабиновиче говорят как о литераторе, который « несмотря на немногочисленное творческое достояние, оставил заметный след в литературном процессе 1920-1930-х годов» [1]. Причём оставил его на украинском языке!

Начало литературного пути поэта было трудным: имя Либера можно было долгое время встретить на последней странице одного из известных украинских журналов, где печатали имена «выбракованных» авторов. Наконец, в 1926 году, стихи молодого колониста из еврейской земледельческой колонии Новая Сейдеминуха, увидели свет. А закат... он наступил весьма скоро - после 1932 года стихи Либера Рабиновича больше не печатались в советской прессе. Выскажу осторожное мнение, почему.

На начало (sic!) 1930 года до 10% хозяйств Штерндорфа (так теперь звалась Новая Сейдеминуха) были причислены к кулацким - со всеми последствиями, как-то раскулачивание, лишение прав, ссылка... А затем грянул голод - знаменитый Голодомор.

«Раскулачивание, коллективизация и насильственное изъятие зерна привели в 1932-33 гг., как и везде на Украине, к массовому голоду с гибелью людей. По данным Одесского обкома партии в Штерндорфе в 1932-33 гг. от голода умерли (по официальным, заведомо заниженным данным) 30 человек» [2].

Поэт замолчал, уехал в Харьков, может быть он хотел раствориться, укрыться в шумной жизни большого города... Какая наивность!

В апреле 1938 года скромный корректор Харьковской типографской фабрики, а также (по мнению НКВД) участник «антисоветской террористической шпионско-сионистской организации», Либер Рабинович был арестован, и уже в июне расстрелян.

В 2016 году произведения поэта вошли в онтологию «Невідоме розстріляне відродження», созданную Юрием Винничуком.

P.S.
«Накануне войны в Штерндорфе проживало около 950 человек. В первые дни войны военнообязанные были мобилизованы в действующую армию, большинство из них погибли в боях. 27 августа 1941 г. Штерндорф был оккупирован немецко-фашистскими войсками. 17 сентября 1941 г. в 500 м от Калининдорфского коровника нацисты и их пособники расстреляли 340 евреев Штерндорфа, из них 71 мужчину, 94 женщины и 175 детей. Тела расстрелянных зарыли в силосной яме» [2]


[1] Биография Рабинович Либер Хаимович
[2] История еврейской земледельческой колонии Малая Сейдеменуха